Мария Мадьярова

Будучи натурой романтичной, приехала покорять Север с подушкой и будильником в 1971 году. С тех пор ее жизнь связана с Ханты-Мансийском, а профессиональная деятельность - с Окружной библиотекой. Прошла путь от библиотекаря до заместителя директора по работе с читателями. В августе 2020 года будет отмечать 56! лет трудового стажа.

"Библиотека - это моя жизнь и моя судьба. Бернард Вербер разделил людей "на две категории: на тех, кто читает книги, и тех, кто слушает тех, кто читает". Отношу себя к обеим категориям. По типу личности - экстраверт."

Авторы, книги которых хочется перечитывать: А. Чехов, М. Булгаков, Г. Г. Маркес, Ф. Искандер, В. Орлов.

"Чем больше читаю, тем больше остаётся непрочитанного".

Еремей Айпин «В окопах, или явление Екатерины Великой»

«Сейчас, когда приближается 75-летие Победы в Великой Отечественной войне, будет очень уместно познакомить читающих с рассказом нашего земляка Еремея Айпина «В окопах, или Явление Екатерины Великой». Хотя могу предположить, что с ним многие уже знакомы. Рассказ этот включен в различные сборники, а югорские театралы пять лет назад поставили по нему спектакль, который имел успех у заинтересованной публики.

     События, описанные в рассказе, происходили в Венгрии, на берегу озера Балатон. Всего один эпизод, в масштабах войны, может быть, не очень значительный, но Айпина интересует судьба каждого конкретного человека, в том числе и на войне.

     «Расскажу о женщинах на войне», – так начинает свое повествование автор. На самом же деле речь пойдет об одной женщине. Мало кто знал ее настоящее имя, все называли ее Екатериной, Екатериной Великой. Такая ассоциация у бойцов возникла неслучайно:

     «Во время жуткого обстрела нашей позиции она шла по траншее, не обращая никакого внимания на свистящие пули и рвущиеся мины. И огонь противника, как будто сопровождая ее, огненным смерчем отступал перед ней, а вторая огненная лавина-завеса двигалась за ней, не догоняя и не перегоняя. Шла она, словно заколдованная. Я услышал, как два бойца, два бывших студента, разговаривали между собой. Один боец, чуть высунув голову из щели и, удивленно моргнув, сказал другому: «Смотри, плывет, как царица!».

     Она была радисткой. Удивляла всех своим бесстрашием, неприступностью, имела большой военный опыт: «Если нужно будет, установит связь с самим господом Богом...»

     И вот встречаются двое, они северяне. Айпин пишет: «Сибиряки на фронте – это особые люди. Быть может, нам было немного легче, чем другим. Ведь все мы выросли в суровых условиях Севера и привычны ко всем тяготам жизни. Привычны к холоду и голоду, уверенно стояли на лыжах и ориентировались на любой местности». Почти земляки, они сразу почувствовали симпатию и успели, к счастью (или к несчастью?), признаться в этом друг другу, забыв на время обо всем на свете. Но война напомнила о себе самым жестоким образом: девушка погибла, можно сказать, при нелепых обстоятельствах.

      Личную трагедию каждый человек переживает по-своему. Меня растрогали строки, где автор описывает состояние своего героя после того, как он узнал об этом.

     «Налил из фляжки в кружку, поставил на холмик и рядом опустился на землю. Посидел молча. Ночь опустилась на землю, и было необыкновенно тихо. Как будто не было войны. Я ничего не чувствовал, кроме огня, который клокотал внутри меня. Ни тела, ни мыслей. Ничего. Только клокочущий огонь. Огонь съедал меня. <…>

Мне хотелось, чтобы ее тело и душа вернулись ко мне, сюда, на это место, где мы с ней виделись и расстались утром. Ждал, чтобы вернулись ко мне, к мертвому или живому. <…> Тогда я не понимал, что мы уже находились в разных мирах. И не могли воссоединиться. Никак не могли. Мне надо было перейти в ее мир. И тогда бы все стало просто прекрасно. Так в томительном ожидании воссоединения я впал в забытье. И очнулся только утром, когда сырой туманный рассвет кое-как дополз до земли, до меня, до моей воронки-окопа».

     Я умышленно обошла вниманием рассуждения автора о том, как нелегко женщинам в военных условиях и с точки зрения быта, и с точки зрения «повышенного внимания» со стороны мужчин. Айпин называет эти вещи своими именами, не заботясь о том, какое впечатление они произведут на читателя. Признаюсь честно, мне читать эти строки было как-то неловко, но это – суровая правда войны, да и тема довольно щекотливая.

     Еще мне хочется сказать, что, читая книги о войне, мы отдаем дань памяти тем, кто воевал, кто остался там, на полях сражений, кто приближал нашу Великую Победу. Вечная им слава и вечная память!»

     Рассказ Еремея Айпина «В окопах, или Явление Екатерины Великой» можно прочитать на портале «Югра литературная»: ugralit.okrlib.ru.

     Читайте, будьте здоровы и счастливы!

Федра Патрик «Библиотека утрат и находок»

Федра Патрик – английская писательница, ее книги (а написала она четыре романа) стали международными бестселлерами и были переведены более чем на 20 языков мира. Дипломированный художник по стеклу и маркетолог, она начала писать рассказы – и сразу выиграла несколько конкурсов. После этого целиком посвятила себя новой профессии и теперь занимается только писательским трудом.

Нетрудно догадаться, чем меня привлек этот роман. Мне всегда интересны произведения про библиотеки и библиотекарей, книжные магазинчики и читательские клубы, различные истории, связанные с книгами…

Главная героиня – библиотекарь, но работает она в библиотеке, что называется, на общественных началах. («Я книжный хранитель, – говорила она. – Волонтер в библиотеке».) На протяжении всего повествования пишет заявление о зачислении ее в штат. Марта любит людей (правда, с ними ей общаться довольно сложно в силу характера), но книги она любит больше.

«Войдя в библиотеку, Марта прикрыла глаза и вдохнула земляной, миндальный аромат книг. Имей она возможность упрятать этот запах во флакон, она бы пользовалась им как парфюмом, L’eau de la Bibloiothéque».

Казалось, что еще нужно для того, чтобы работа приносила радость и удовлетворение? Но не все так просто. Мне было интересно узнавать некоторые подробности библиотечной «кухни», находить сходство и различие с нашей практикой, в частности, удивило, что поступить на работу в библиотеку в этом провинциальном городке непросто, и хотя Марта давно завоевала хорошую репутацию своим отношением к книгам, читателям, мероприятиям, тем не менее чтобы принять ее на работу, нужно было еще решение библиотечного совета!

«Она помогала здесь уже четыре с лишним года, имела диплом по английской литературе, обожала книги и жаждала приносить пользу людям».

Пережив несколько потрясений (в том числе и расставание с мужем из-за того, что нужно было ухаживать за больными родителями), она отчаивается и не ждет от своей жизни ничего хорошего. Но отдушину все-таки находит и начинает помогать людям: стирает и гладит белье, ремонтирует одежду, ухаживает за аквариумными рыбками, комнатными растениями, общается с племянниками… И тут возникает другая проблема: не умея сказать «нет», она берет на себя гораздо больше обязательств, чем в состоянии выполнить. Загнав себя в угол таким образом, она понимает, что в жизни нужно что-то менять, но не знает, что для этого нужно сделать.

«А еще чем дальше, тем больше она обнаруживала, что дела ее не отпускают. Руки и ноги находились в постоянном напряжении – делать! спешить! – как у спортсмена в ожидании выстрела стартового пистолета. Да и к тому же перестань она хлопотать для других, что останется в ее жизни?»

Но как это часто бывает, сама жизнь подсказывает вариант. Ей в руки попадает книга сказок умершей бабушки с автографом, адресованным внучке. Здесь начинается главная интрига: дата дарственной надписи не совпадает с предполагаемой датой ухода в мир иной ее любимой бабушки Зельды. Марта пытается понять, что бы это значило. Мистика? Тайна семьи, которую она пытается разгадать, знакомство с новыми людьми – это придает ее жизни утраченный смысл и меняет все кардинально.

Сюжет делает головокружительный виток, повествование захватывает настолько, что не успеваешь осмысливать текст. А вопросы по ходу возникают. Оправдана ли ложь во спасение? Чем продиктовано неумение и нежелание прощать? Почему так трудно признать свои ошибки? Тем более что все это происходит между самыми близкими людьми!

В книге нет каких-либо оригинальных стилевых и языковых изюминок и находок (что я так люблю). В данном случае не работает мой посыл (не что, а как), в этой книге главное – сюжет.

Мне понравилось, что героиню все время сопровождают книги. Несмотря на то, что в детстве ей с сестрой отец разрешал читать только энциклопедии, она все-таки полюбила чтение и даже сама сочиняла сказки.

А вот библиотеки (помните, с чего все началось?) мне здесь не хватило. На мой взгляд, она присутствует в книге только как фон, для того, чтобы рассказать эту почти невероятную историю. Интересная деталь: в одном интервью автор признается, что библиотека, куда она приходила в детстве с родителями, была для нее особым местом, волшебным. Но передать эту свою любовь к библиотеке ей все-таки не удалось!

Но зато история рассказана очень вдохновляющая. По большому счету эта книга о том, что никогда не поздно поменять что-то в своей жизни – главное решиться на это. Ведь у Марты это получилось! Так хочется поверить в чудо!

В целом, повествование меня увлекло, хотя понятно, что на мировую классику книга не потянет. А провести несколько минут в обществе Марты Сторм и получить удовольствие – это реально!

Прочитать книгу можно в отделе обслуживания Государственной библиотеки Югры на 1 этаже.

Кнут Гамсун «Пан»

Сегодня у нас в поле зрения «безумный норвежец», лауреат Нобелевской премии 1920 года, гений мировой литературы Кнут Гамсун и его роман «Пан».

События книги происходят на фоне суровой и прекрасной северной природы, и это накладывает свой отпечаток на персонажей, автор рассматривает человека и природу как нечто единое. Вот почему так часто картина душевного состояния героя связана с пейзажем, почти что одухотворенным, живущим своей внутренней, непостижимой жизнью. Кстати, именно эти страницы произвели на меня самое сильное впечатление.
«Летние ночи, и тихая вода, и нерушимая тишь леса. Ни вскрика, ни шагов по дороге, сердце мое словно полно темным вином. <…> А ночью вдруг распускаются большие белые цветы, венчики их открыты, они дышат. И мохнатые сумеречницы садятся на них, и они дрожат. Я хожу от цветка к цветку, они словно пьяные, цветы пьяны любовью, и я вижу, как они хмелеют».

Итак, перед нами история любви. Благодаря своему таланту Кнут Гамсун не скатывается до банальности. Его занимает не логическая, а психологическая, а порой даже мистическая связь событий. По стилю это мне напоминает прозу Куприна и Тургенева.

Повествование ведется от лица мужчины – это его любовь читатель переживает вместе с ним. Напряжение, с которым следишь за развитием событий, не отпускает ни на минуту. И здесь Гамсун остается верен себе: безумное состояние влюбленности побуждает его героя совершать безумные поступки, на первый взгляд необъяснимые. Вот он выбрасывает башмак своей возлюбленной в воду – и это выглядит невинной шуткой. А мотивы поведения, когда по его вине погибает молодая девушка, или когда он убивает преданную ему собаку, а тем паче – специально простреливает себе ногу, конечно, можно понять, а принять?..

Принять невозможно даже когда, наконец, приходит понимание, что герой романа таким образом самоутверждается, потому что не находит ответа на свои чувства. Любовь его не поддается разуму, он уже не ощущает препятствий, не чувствует никаких ограничений, не задумывается, к каким трагическим последствиям приводят его действия, не казнит себя.

Причем все это происходит с человеком, который очень тонко чувствует природу, у него «уютно замирает сердце», его может найти «беспричинная радость», он ощущает в себе способность «увидеть мозг мироздания, как кипит в нем работа!».

А еще это человек, я бы сказала, склонный к размышлениям:
«Видишь ли, Ева, надежда очень странная вещь, да, удивительная это вещь – надежда. Выходишь утром на дорогу и надеешься встретить человека, которого любишь. И что же? Встречаешь? Нет. Отчего же? Да оттого, что человек этот в то утро занят и находится совсем в другом месте… <...> Ева, поразительная это вещь – надежда. Вот я, например, все надеюсь, что забуду человека, которого не встретил нынче утром».
Казалось бы, так может чувствовать и переживать только сентиментальный человек, но таким героя не назовешь.

И еще одна цитата:
«Ночь как бескрайняя глубина. Я закрываю глаза. Скоро меня одолевает, меня проникает тишина, я уже не могу себя от нее отделить. Я гляжу на полумесяц, он висит в небе белой скорлупой, он возбуждает во мне нежность… Сердце мое рвется к нему и замирает. Так проходит несколько минут. Поднимается ветер, странный, нездешний, незнакомое дыханье. Что это? Я озираюсь – нигде никого. Ветер зовет меня, душа моя согласно откликается на зов, меня словно поднимают, я будто отрываюсь от самого себя, меня прижимают к невидимой груди. Слезы выступают мне на глаза, я дрожу. Бог стоит где-то рядышком и смотрит на меня. Так проходит еще несколько минут. Я оборачиваюсь, странное дыханье исчезло, и я вижу словно спину уходящего духа, он неслышно ступает по лесу, прочь, прочь…»

К плюсам произведения, несомненно, можно отнести очень красивый, почти живописный язык, а это уже немало.

Но вот финал… Для меня он оказался неожиданным, хотя, возможно, более проницательный читатель мог бы его предугадать. У меня остались противоречивые чувства после прочтения, скорее всего – это ощущение опустошенности и недоумения. Вот уж действительно, «источник и радостей наших, и печалей – в нас же самих».

Вывод, к которому приходит герой: «я могу жить только совсем один, в лесу». Тонкая и интеллектуальная отсылка к мифу о Пане многое объясняет, но и обескураживает: если ты такая чувственная натура, почему же причиняешь боль другим? Вынуждена признаться, что типаж, описанный Гамсуном, остался для меня загадкой.

Читайте, размышляйте и будьте счастливы!
Книгу можно взять в отделе обслуживания, 1 этаж, или почитать в электронном виде на ЛитРес.

Фридрих Горенштейн «Летит себе аэроплан»

(Свободная фантазия по мотивам жизни и творчества Марка Шагала)

Ну ладно, люди летают, это можно объяснить состоянием влюбленности, которое сродни состоянию полета. Но ведь у него летают и животные, особенно коровы, да еще в перевернутом виде. Вот этого я понять не могла, но очень хотелось. Интерес к художнику у меня усилился, когда я увидела расписанный им плафон Гранд-опера в Париже. Конечно, рассмотреть детали не удалось, но, как я выяснила потом, мне и не нужна была эта конкретика. Осталось незабываемое впечатление: потрясающий декор зала, неземная манера художника.

Пытаясь найти ответ, как можно все это сочетать, я иногда заглядывала в книги о Марке Шагале. И вдруг удача: мои коллеги анонсировали книгу Фридриха Горенштейна (автор с некоторых пор был мне интересен) «Летит себе аэроплан».

Совпадение – как в распространенном приеме в рекламе: два в одном. Но обо всем по порядку.

Это одна из последних книг прозаика-эмигранта Фридриха Горенштейна (1932–2002).

Уже из названия понятно, что автор повествует о жизни и творчестве Шагала, причем с момента его рождения и до самой смерти, то есть с 1887 по 1985 год. Знатоки обнаруживают в биографиях Горенштейна и Шагала немало общих черт: детство они провели в местечках (художник – в Витебске, прозаик – в Бердичеве), их одинаково критиковали представители «официального» искусства, оба испытали непринятие и непонимание современников, вынужденную эмиграцию.

Мне понравился авторский прием, когда повествование похоже скорее на сценарий, нежели на беллетризованную биографию. Но в этом есть своя прелесть, учитывая манеру автора, его умение создавать ощущение близости с героями, его чувство юмора, деликатность. Надеюсь, со мной согласятся любители еврейского юмора – немного печального, искрометного и не лишенного иронии. Страницы эти доставили мне особенное наслаждение.

«Сын мой, – тихо спрашивает Марка мама, – помнишь ли ты четыре вопроса, которые должен задать отцу?

– Помню, – шепотом отвечает Марк и произносит громко: – Отец, я хочу тебе задать четыре вопроса».

Проводя параллель между тем, что художник родился во время пожара, и жизненными обстоятельствами, в которых он оказался, автор не раз подчеркивает, что по-иному у его героя жизнь сложиться и не могла. Оригинальный художник был и в жизни большим оригиналом. И очень обаятельным. Горенштейн прекрасно передает его упрямство, самоуверенность, трогательную любовь к жизни и красоте, настойчивость и огромное желание если не быть признанным при жизни, то хотя бы зарабатывать на жизнь своим творчеством.

Автор пишет так, будто был свидетелем многих событий, изображенных в книге. Я даже поймала себя на мысли: а не были ли герои повествования друзьями? Ему удалось добавить многое к пониманию времени и конкретного человека. Перед читателем предстает совершенно живой мир захолустного Витебска, его обитателей начала века, мир художников во время революции, в конце концов, мир местечковых евреев и т. д. Написано талантливо!

Бытовая неустроенность, постоянные переезды, заботы о хлебе насущном, поиски жилья… Казалось бы, как в этих условиях можно заниматься творчеством? Но одержимый художник больше всего страдал не от жизненных неурядиц (хотя от них тоже), а от непонимания. Многие страницы книги посвящены отношениям Марка Шагала с родителями и женщинами, что выдает в нем натуру впечатлительную и чувственную.

Издатели тоже постарались, и получилась книга, которую хочется не только читать, но и просто держать в руках и разглядывать. Плотная бумага, текст сопровождается фрагментами картин Шагала: здесь и та самая летящая над Витебском пара, и корова с человечьими глазами, даже интимные отношения – все это создает какой-то особый «еврейский дух» грусти (эффект усиливается черно-белыми изображениями) и одновременно радости, хотя радоваться, конечно, героям особенно нечему: легкой и счастливой судьбы не было ни у кого. Но благодаря мастерству автора, нет ощущения безысходности.

Горенштейн детально описывает состояние художника, который, несмотря ни на что, продолжал летать в мечтах над крышами нетронутого революцией Витебска, продолжал изображать мир совершенно нереальными красками и стремился создать на своих полотнах сказочный и фантастичный мир.

«Не знаю, – сказал Шагал, – может, я вообще не художник. Я часто говорю себе: я не художник. Так кто же я? Не бык ли? Я даже подумываю напечатать этот образ на своих визитных карточках. Бык Шагал. Летающий бык рядом с летающей коровой. Чисто экспрессионистский образ».

«Сегодня здесь, в Сан-Поль-де-Ванэ, воздух моего детства. Витебский воздух. Хорошо бы в таком воздухе полетать!»

«Скажу вам по секрету: все свои картины я писал в полете. Я никогда не признавал закон всемирного тяготения. <…> Я верю пророку Илье, летающему пророку на белой колеснице».

Стоп! Не в этом ли кроется ответ на вопрос, который меня занимал долгое время? Не знаю, не знаю!

Почему-то подумалось, что есть какая-то связь (космическая?) между состоянием творческого полета, в котором пребывал художник, и обстоятельствами его ухода из жизни: умер Марк Шагал в возрасте 97 лет в лифте. Символично! Это был его последний полет!

Хочу обратить внимание на заглавие книги. В этом смысле примечателен спор с Малевичем, который утверждал: «В новом, переделанном аэропланами пространстве вашим ангелам, Шагал, делать нечего…» На что художник резонно отвечал: «Но пока будет существовать настоящая земля, независимо какого цвета: красного, синего, лилового, – над ней будут летать ангелы».

Квинтэссенция позиций двух художников выражена в следующем: у Малевича на картинах летают аэропланы, а у Шагала – ангелы, коровы и влюбленные…

Конечно, это заключение (может, слегка упрощенное) не искусствоведа, а прозаика Горенштейна. На самом же деле эта версия автором изложена весьма любопытно и убедительно. Но назвал-то он свою «свободную фантазию по мотивам жизни и творчества Марка Шагала» – «Летит себе аэроплан», и это, мне кажется, не случайно. Все-таки аэроплан, а не ангелы… Может, Горенштейну, как и герою Зощенко, не хватило «романтизьму»?

Уважаемые читатели! Если вам захочется разобраться во всей этой занимательной истории, то, уверяю вас, вы не потратите время даром, и, надеюсь, так же, как и я, получите невероятное удовольствие и от чтения, и от знакомства с таким нереальным художником.

Остаюсь верна себе и призываю: читайте хорошие книги и будьте счастливы!

Книга ждет вас в отделе обслуживания Государственной библиотеки Югры на 1 этаже.

Ответственный за информацию в разделе:
Жернова О.В., и.о. заведующей отделом​ внешних коммуникаций и социокультурной деятельности
тел.
+7(3467) 33-33-21 (доб. 341)